Теперь, когда уже почти поздно, пенсионерки заполняют все залы, что для них, наверное, имеет свои преимущества, на тот случай, если вдруг болезнь захочет их скосить. Тогда болезни не так-то просто будет их найти. Требования отдыхающих теперь, когда им подают их исконные аграрные продукты, направлены совсем в другую сторону, с уклоном в народное, чтобы поражение своей жизни они могли увенчать великой победой, победой во Второй мировой войне, которой этот народ добился тирольским пением, и победили простые крестьяне, рабочие и служащие, их пение имеет трубный глас: среднее из наличных средств, то есть наличные, а значит, непосредственное. И святое пробуждается в нас и сводит нас с каналом ORF посредством тысяч километров стекловолоконных кабелей. Рай можно объявить достигнутым, тогда как в других местах о нём ещё только мечтают — в странах, которые заставили молчать.

В здешних краях никто уже не верит, что от другого можно получить больше, чем самовязанный пуловер, а в этот наряд нам не придётся облачаться. Но поскольку мы все выглядим как ляскающие, я хотела сказать ласковые, звери, то мы не узнаём себя в других, сказала одна дама из Эрфурта другой даме из Штейра, Австрия, однозначно невинным тоном. У эрфуртской дамы была возможность вовремя уйти от ответа, пока ей не добавили. Тогда бы и другие разошлись. Но время ушло вперёд, сначала от мысли — к словам, а потом и ещё дальше, до ругани, и тут все разошлись. Старческие глаза ещё раз заразились от телевизионных молний, где кипят бури в стакане воды, быстрым попаданием в цель, и цель им ясна, но они не располагают подходящими для её достижения средствами. В этом ящике сияют чуждые нам культуры, они разносятся, бестелесные, как свет, они преподносятся как новая форма св. причастия и всё равно остаются неузнанными, появляясь среди нас. Эти тела молчат, когда на них наступаешь, и ничто уже не вернёт их к неизреченному жизни, поскольку они, разбитые, катятся под откос. И пусть наши знакомые в аппарате, не желая отпускать нас от себя, сколько угодно ярятся, брызжа через край своими взбитыми сливками, эти капли нас не окропят святой водой и не дадут благословения.